(продолжение поста)

(продолжение поста)

Написал ostr60 •
6 марта 2015 г. 17:51
После долгой болезни умер
НИКОЛАЕВ Станислав Петрович
79253b76b1c94d4810ca0269a9770b92.PNG
Станислав Петрович — кадровый моряк-подводник, капитан 3 ранга запаса.
В 1967 году закончил Севастопольское ВВМИУ, службу проходил на ракетных подводных крейсерах стратегического назначения (рпкСН) на КСФ в Гаджиево.

После увольнения в запас работал начальником Управления городского хозяйства администрации ЗАТО Скалистый, заместителем начальника Муниципального учреждения ЖКХ ЗАТО Скалистый, главным механиком Колпинского комбината строительных материалов.

С 2001 года по май 2010 года–заместитель Главы администрации Тельмановского сельского поселения

Соболезнования родным и близким.

Вечная память!

Написал Stopwheel •
14 марта 2015 г. 23:08
После «выгрузки МИГов» в Никарагуа, «Бакуриани» загрузился рыбной мукой в порту Писко (Перу) и через Панамский канал вернулся на Черное море накануне нового 1985 года. На судно вернулись штатные капитан (дядя Ваня) и помполит (в просторечии — помпа), в связи с чем, у экипажа появились надежды, что судно вернется к тому, чем занималось весь предыдущий год, а именно снабжению «гуманитарной помощью» дружественного народа Ирака, воевавшего с не менее дружественным народом Ирана. График перевозок на Персидский залив был крайне комфортен для членов экипажа и их семей, поскольку сами рейсы занимали порядка 30-40 дней, после которых следовало обязательное возвращение в порты Черного моря на 7-10 дней.
Но все планы экипажу испортил, кто-то «дергающий за веревочки на самом верху». Западная пресса, видимо, настолько муссировала новость о том, что «Бакуриани» таки доставил в Никарагуа МИГи, что руководство партии и правительства приняло решение послать «Бакуриани» в Никарагуа еще раз, чтобы доказать супостату, что суда торгового флота СССР возят исключительно мирные грузы. На этот раз, груз в трюмах представлял собой продукцию отечественных предприятий, столь необходимую в нашей стране, но почему-то миллионами тонн отгружавшуюся, как в «черную дыру», для поднятия народного хозяйства стран с дружественными режимами, типа Вьетнама и Кубы.

По характеру вернувшийся штатный капитан дядя Ваня был полной противоположностью Степанычу. Немногословный, осторожный, замкнутый, день Нептуна при пересечении Экватора или шумный прием сандинистского руководства на борту судна в Никарагуа при нем просто невозможно было представить. Возможно он и был превосходным судоводителем, но расслаблялся крайне редко, в основном по праздникам, когда уединялся в своей каюте с дедом (стармехом) и помпой (помполитом), в основном, для уничтожения запасов спиртного, предназначенного на представительские нужды.
Второй (мирный) никарагуанский рейс отличался от первого лишь тем, что на это раз, для перехода из Атлантического океана в Тихий вместо пролива Дрейка, мы воспользовались Панамским каналом.
В начале марте 1985 судно уже разгрузилось в Коринто (Никарагуа) и направилось под погрузку рыбной муки в порт Чимботе (Перу).
День 11 марта 1985 года начался с сообщения по радио о смерти очередного генсека, которого члены экипажа тут же по возможности не преминули помянуть, чем бог послал. Мне бог ничего не послал, и вечером перед ночной вахтой я обсуждал кончину очередного вождя в каюте с электромеханика, за чашкой растворимого кофе производства Одесской чаеразвесочной фабрики.
Ближе к ночи, к нам присоединился начальник рации Коля, подменявший в том рейсе Кузьму. Он сказал мне, что весь вечер радиоцентр Гаваны ретранслировал бесконечные циркулярные криптограммы для судов всех пароходств. Все что полагалось принять, он принял, подтвердил и отдал капитану, так что ночью у меня вряд ли будет много работы.

Гавана – радиоцентр министерства морского флота СССР на Кубе, работавший на частотах коротковолнового диапазона с позывным CLJ. Там работали наши специалисты и русскоговорящие кубинцы. Районы, прилегающие к Кубе, характеризовались крайне ненадежной радиосвязью с радиоцентрами пароходств минморфлота, и суда, находившиеся в районе Карибского моря, становились на обслуживание Гаваны/CLJ, для того, чтобы без проблем принимать и передавать служебную информацию.
В те времена вся корреспонденция в адрес судов минморфлота передавалась при помощи морзянки или буквопечатающей аппаратуры открытым текстом. Исключение составляли лишь криптограммы – набор цифр, расшифровать который могли только вместе два члена экипажа, имевшие допуск, как правило, капитан и помполит. Чаще всего, при помощи длиннющих криптограмм парткомы слали помполитам свои бестолковые инструкции, типа того, какие магазины в Лас Пальмасе или Сингапуре можно посещать, а какие считать антисоветскими и обходить стороной. Перед заходами в эти порты такие инструкции помполиты всегда вывешивали на всеобщее обозрение. Но самым забавным оказывалось то, что «запрещенные» магазины сменяли свои названия, еще до того, как экипажи, получившие подобные инструкции, сходили на берег. )))

Смерть генсека взорвала мировой эфир инструкциями из парткомов сразу всех пароходств в виде невероятного количества цифр.

В ночь с 11 на 12 марта 1985 года судно находилось где-то в Тихом океане на полпути из Никарагуа в Перу. В полночь, я как обычно, занял свое место в радиорубке и настроил радиоприемник на частоту Гаваны. Гавана разрывалась требованием немедленно выйти на связь судну с позывным UNNV. Это был наш позывной.
Связываюсь с Гаваной, для нас весьма срочная криптограмма, но уже не циркулярная, а в адрес именно нашего судна.
Принимаю морзянкой длиннющий набор цифр, подтверждаю, звоню дяде Ване, извиняюсь за ночной звонок, но происходит необъяснимое. Несмотря на мои извинения и объяснения, дядя Ваня наотрез отказывается от получения весьма срочной криптограммы и говорит, что зайдет за ней утром.
Постепенно начинаю понимать, что процесс расшифровки полученных ранее циркулярных инструкций парткома у капитана с помпой плавно перешел в поминки последнего кремлевского старца, подкрепленные серьезным уничтожением запасов представительского спиртного.
Минут через 10 дядя Ваня все же звонит в радиорубку и просит занести криптограмму ему в каюту. Спускаюсь, дядя Ваня сидит за рабочим столом в пиджаке и очках. Это в час то ночи. В таком виде я его никогда за пределами каюты даже днем ни прежде, ни после не видел. Первый признак того, что хорошо «принял на грудь». Следов помпы нет, но чувствуется, что он тоже где-то рядом. Отдаю капитану радиограмму и поднимаюсь в радиорубку.

Приблизительно через час открывается дверь и в радиорубку заходит дядя Ваня. Абсолютно трезвый, в костюме и очках. Протягивает мне радиограмму:
— Передайте срочно!
Читаю:

РАДИО ПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ МОСКВА КРЕМЛЬ ГОРБАЧЕВУ МИХАИЛУ СЕРГЕЕВИЧУ=
Далее от имени экипажа соболезнования по поводу смерти Черненко и поздравления новому генсеку.

Дядя Ваня не скрывает гордости – такое доверие. Но где-то глубоко в душе наверное все же понимает, что куратор в этот раз просто прислал свои инструкции в адрес судна, находившегося в мировом океане дальше других от родных берегов.
Радист в Гаване, как будто только меня и ждет. Принимает без очереди. У нас 3 часа ночи, а в Москве уже 11 утра…

Два дня назад минуло ровно 30 лет с того момента, как в стране началась новая эпоха. В СМИ об этой дате полная тишина. Изредка проскакивает что-то о Горби, кто такой был Черненко уже вообще вряд ли кто-то помнит…